Операция чистые руки. 2000 лет и полгода назад (1994)

Сатира в этом проекте строится на контрасте между величественными образами Древнего Рима и приземленными, зачастую абсурдными проблемами, которые волнуют обычных людей — как тогда, так и сейчас. Режиссер играет с устоявшимися историческими мифами, показывая, что за фасадом имперской мощи скрываются такие же человеческие слабости, пороки и нелепые ситуации, с которыми сталкивается каждый из нас в повседневной жизни. Фильм опирается на узнаваемые культурные коды, связанные с античностью: гладиаторские бои, римское право, театральные представления, общественные мероприятия — но все они подаются через призму иронии, без пафоса и неожиданно близки к реалиям современного мира. Персонажи, даже если они являются историческими фигурами, ведут себя как обычные люди: спорят, ошибаются, попадают в неловкие ситуации, сталкиваются с бюрократическими барьерами и несправедливостью, что делает сюжет максимально понятным и близким для зрителя разных поколений. Итальянская комедийная традиция здесь сочетается с элементами фэнтези, что позволяет выйти за рамки строгой исторической достоверности и поднять более универсальные темы: о том, как меняется человеческая природа со временем, о нелепости любых форм авторитарности, о том, что за громкими лозунгами о величии и порядке часто скрывается полная неразбериха. Юмор в картине не перегружен пошлыми шутками, он строится на узнаваемых ситуациях и тонкой иронии над тем, что мы обычно принимаем как нечто само собой разумеющееся. Сюжетные повороты держат в тонусе на протяжении всего фильма, не давая заскучать даже зрителям, которые не являются поклонниками исторических проектов. Несмотря на то что действие происходит в Древнем Риме, все конфликты и проблемы, с которыми сталкиваются герои, не кажутся далекими: это и вопросы социального неравенства, и попытки обычных людей отстоять свои права перед лицом власти, и нелепые разбирательства, которые знакомы каждому, кто хоть раз сталкивался с бюрократией. Картина получила признание у критиков за умение сочетать легкую форму и глубокий подтекст, не превращая сатиру в нравоучение, а оставляя пространство для собственных размышлений зрителя.